Его интересует нравственный аспект культуры человека - честность, совестливость, достоинство, интеллигентность. Хотя новые знакомства заводит легко, круг интересов обычно ограничен близкими и знакомыми людьми. Он их любит, за них переживает.

Отношения с людьми регулируют, приближают их к себе или отдаляют не столько словом, сколько взглядом и интонацией. Напряженность в голосе, которая часто совершенно не соответствует тому, что в это время говорят, почти каждого возвращает на "свое место". Даже своим молчаливым присутствием способны улучшать, отогревать или - наоборот - охлаждать психологический климат пространства, в котором находятся.

В понимании того, какие чувства к людям и отношения с ними хороши, а какие нужно исправлять, Достоевский категоричен, требователен. Своему пониманию этичного и неэтичного старается подчинить всех окружающих людей. Естественно, каждый действует на уровне собственной культуры.

Своих близких в области их чувств к окружающим людям корригирует категорично, требует строго избирательных отношений.

Общаясь, Достоевский свои эмоции полностью отождествляет с эмоциями другого человека. При грустном он и сам грустен, при веселом - весел. Своими эмоциями он как бы входит в настроение другого, идентифицирует себя, свое состояние с эмоциональным состоянием другого. Он следует за эмоциями других, подчиняется эмоциям других и никогда не навязывает своих эмоций. Свое участие в другом демонстрирует, показывая свое присутствие и своеобразное эмоциональное замирание.

Как Достоевский получает информацию о состоянии другого человека? По мимике, интонации, подавленности или возбужденности. Чувствует общий эмоциональный тон. И когда интонации не соответствуют словам, он слышит лишь интонацию, а не слова.

Желая помочь человеку, быть ему полезным, Достоевский замирает, пытается поймать его взгляд, спрашивает, почему он сегодня такой, что случилось. Он входит в горе второго, сочувствует ему, появляется одинаковое эмоциональное состояние и возможность контактировать. Когда удается войти "в унисон", между собой и другим он не видит разницы, собственное его физическое состояние исчезает, исчезает чувство собственного тела. Он не ставит себе задачи развеселить другого. Он помогает пониманием и сочувствием.

После этого идет поиск причины подавленности, тоски, страха, удрученности и любой другой негативной эмоции. Вот когда люди так на него изливают все "свое", он чувствует себя больше, чем когда-либо, в своей тарелке. И он старается утешить, подбодрить, привести в ровное, спокойное состояние, выровнять настроение. Вообще - стыдно пройти мимо удрученного человека. Если это даже совершенно чужой человек на улице. И если из-за жизненной суеты это происходит, на душе остается неприятный осадок.

Демонстрация "я готов вами заняться" происходит как демонстрация своего полного спокойствия, пассивности, доверия к другому. Он постоянно уверен, что другим нужен спокойным, ровным, безмятежным. Ему хочется быть как бы компрессом, который другие могут прикладывать к своим ранам.

Желательно, чтобы людей, в отношении которых исполняют эту роль, не было бы слишком много, чтобы это были бы ценные, достойные люди. Но жить совершенно без людей, которым можно сопереживать, он не может. По-настоящему нужным чувствует себя лишь в таких ситуациях.

Хоть Достоевский готов заниматься горем каждого человека, он очень чувствителен к чувству верности, которое к нему испытывают другие. Попадает в очень затруднительное положение, когда люди, к которым он проявил чувство соучастия и верности, ведут себя двусмысленно.

Находясь в компании, Достоевский видит, кому хорошо, кому плохо, то есть кто является "заклеванным", и подстраивается именно к этому заклеванному, ищет нити, ищет, кто его травит. Идет понимание человека через его отношения с другими людьми.

Благодаря способности соучастия и сопереживания люди такого типа бывают хорошими психотерапевтами. Только из-за полной идентификации себя с другим это их довольно сильно утомляет.

Плачут и гневаются очень редко и только при по-настоящему близких людях, тех, кому доверяют. Гнев и слезы - демонстрация доверия. Поплакать или "погневаться" - это позволит себе быть самим собой. Другое дело, когда они свои эмоции идентифицируют с эмоциями другого - при плачущем и у него на глазах навертываются слезы соучастия. В кино плачут, если обижают героя, которому, увы, помочь нельзя. Это - слезы соучастия.

В своем умении выравнивать эмоции окружающих Достоевский ищет признания общества, показывает этим свою полезность обществу. Если его эмоциональное соучастие не нужно, значит, и он сам - лишний.

Достоевский не может "обидеть эмоции" другого. Испортить настроение другого человека. Потому от нелюбимого партнера уходит только при условии, когда уверен, что он партнеру не нужен, что партнер его не любит.

То, как этот тип отождествляет свои эмоции с эмоциями своей социальной группы, можно проследить Ф.М. Достоевского. Пока его эмоции отождествлялись с эмоциями революционеров, он был революционером. Когда он те же эмоции отождествил с эмоциями другого социального круга, стал консервативным.